Гибридная война и нефтяная юаневая биржа в Шанхае

Профессор, доктор политических наук
Панарин Игорь Николаевич

1.Специфика  современной Гибридной  войны

Сегодня есть все основания говорить о радикальном обострении геополитической и геоэкономической ситуации в мире. Следствием этого стала возросшая опасность распространения нестабильности на территорию России, прежде всего с помощью технологий Гибридной войны (дезинформация, терроризм и т.д.). Существует и опасность  втягивания России  в новую Большую войну, в связи с ситуацией в Сирии, Афганистане и на Украине. В настоящее время  в мире  складывается обстановка, сравнимая с самыми серьезными кризисами международных отношений после 1945 года. Масштабная высылка российских дипломатов является  индикатором формирования глобальной антироссийской коалиции, организованной  главным историческим врагом России — Великобританией. При этом риск кризисного обострения обстановки может не только быстро, но и внезапно превысить пороговые значения.

Изменение общего характера  геополитического противостояния  в 21 веке представляется настолько очевидным, что не требует доказательств. Важнейшей составляющей антироссийской стратегии сдерживания, одобренной на саммите НАТО в Варшаве (2016 г.), является гибридная война, которая  системно ведется против России с целью ее ослабления и развала.

Гибридная война – совокупность методов военно-силового, политико-дипломатического, финансово-экономического, информационно-психологического и информационно-технического давления, а также технологий цветных революций, терроризма и экстремизма, мероприятий спецслужб, формирований сил специального назначения, сил специальных операций и структур публичной дипломатии, осуществляемых по единому плану органами управления государства, военно-политического блока или ТНК.

Цели гибридной войны – полная или частичная дезинтеграция государства, качественное изменение его внутри- или внешнеполитического курса, замена государственного руководства на лояльные режимы, установление над страной внешнего идеологического и финансово-экономического контроля, ее хаотизация и подчинение диктату со стороны других государств или ТНК.

Таким образом, важно учитывать тенденцию стирания различий между состоянием войны и мира. Все более широко применяются невоенные информационно-идеологические методы воздействия с использованием протестного потенциала населения. И акции протеста после пожара в торговом центре Кузбасса это наглядно продемонстрировали. Эти средства борьбы дополняются военными мерами скрытого характера, в том числе информационным противоборством и действиями сил специальных операций.

Помимо реагирования на нарастающие акции гибридной войны, ведущейся против России, властям и крупным корпорациям России важно активизировать работу в информационном пространстве. Ограничиваться лишь оборонительной позицией малоперспективно. Необходимо предпринимать не только упреждающие меры и контрмеры, но и активно осуществлять продуманные системные действия наступательного характера. Как показал ход стратегической наступательной информационной операции британской разведки МИ-6 (якобы отравление предателя Скрипаля), текущий механизм противодействия информационным операциям Великобритании и Запада  в целом, со стороны российских государственных структур  малопродуктивен и бессистемен. Отсутствует координация и его комплексное  информационно-аналитическое обеспечение. Слабо проводится работа в социальных сетях,  о чем свидетельствует трагедия в Кемерово,  а страны НАТО наоборот наращивают там свое присутствие. Трагические события в Кемерово обратили внимание на наши недоработки в системе оперативного реагирования на комплексные информационные антироссийские операции в социальных сетях. Сразу же после чрезвычайного происшествия  в Кузбассе западные спецслужбы проводили активные операции гибридной войны (слухи, дезинформация и т.д.). Наиболее активно действовала 77 бригада Великобритании (2 тыс. военнослужащих), созданная специально для работы в российских социальных сетях.

2. О работе на упреждение и опережение

Способность упреждать и опережать становится определяющим преимуществом в ходе усиливающейся Гибридной Мировой Войны. В этом контексте открытие биржи в Шанхае 26 марта 2018 г., торгующей за юани, является эффективной операцией упреждения и опережения Запада.

Основная тенденция высказываний экспертов – обеспокоенность открытием биржи и закономерные вопросы: что это повлечет за собой? Как скажется на долларе как основной валюте на рынке нефти? Какие далеко идущие цели ставит перед собой Китай?

Некоторые аналитики склонны видеть в происходящем поворотный момент в экономическом и политическом дискурсе – смещение акцентов на восток, утрату США лидерских позиций, укрепление новой валюты для совершения мировых сделок: Другие эксперты оценивали открытие биржи как рядовое событие, не несущее для рынка смысловой нагрузки. Нужно еще посмотреть, что будет. Четверть века назад, в 1993 году, в Китае был сформулирован амбициозный план по подрыву американской экономической мощи, он предполагал сделать то, что считалось практически невозможным, — ликвидировать или как минимум нанести неприемлемый ущерб нефтедолларовой системе. На реализацию первого этапа китайского амбициозного проекта ушло 25 лет, и можно только позавидовать тому упорству, с которым чиновники, финансисты и дипломаты страны шли к этой цели, несмотря на насмешки западных СМИ, внутрикитайских либералов и значительной части международного финансового сообщества. В понедельник, 26 марта 2018 года, в Шанхае были запущены торги нефтью за юани, что обозначило претензии Китая на создание «нефтеюаня» в качестве конкурента нефтедоллара, а также на превращение Шанхая в центр мирового ценообразования на рынке энергетических ресурсов.

Существующая нефтедолларовая система — это фундамент финансовой мощи Лондона – Третьего Карфагена, так как именно в Лондоне сейчас формируется мировая цена на нефть. С теми же, кто пытался когда то начать продажу нефти не в долларах, британцы жестоко расправлялись. Достаточно вспомнить судьбу Муамара Каддафи, который, по большому счету, погиб из-за своего желания создать панафриканскую валютную зону на основе золота и продавать нефть не за доллары.

Например, Иран в 2006 году захотел продавать свою нефть за Евро, но перед угрозой бомбардировок Запада спасовал и не открыл нефтяную биржу, торгующую за Евро.

В феврале 2006 г. я предложил продавать нефть и газ за рубли и создать нефтегазовую биржу в С-Петербурге. В мае 2006 года моя идея была поддержана Президентом России в Послании Федеральному Собранию. В 2008 году началась ее реализация на бирже в С-Петербурге, но в мизерных объемах — около 1% и на внутреннем рынке. А с 2014 года началась продажа мелкими партиями во Вьетнам. В апреле 2009 г. я предложил интеграцию Евразии как одно из средств преодоления мирового финансово-экономического кризиса, включая разработку Совместной Антикризисной программы ШОС и отказ от доллара во взаиморасчетах между странами-членами ШОС в пользу двухвалютной корзины (состоящей из двух валют — юаня и рубля) как новая валюта ШОС. Предложил также и переход на взаиморасчеты трёх уровней: национальные валюты; рубль или юань; двухвалютная корзина (рублеюаневая), а также предложил странам ШОС внести совместное предложение о введении новой мировой валюты АКЮРЕ к следующей встрече 20 стран осенью 2009 г. Однако движения вперед на уровне ШОС не произошло.

Все вышеизложенное было учтено китайскими чиновниками, работавшими над запуском «нефтеюаневой системы», которая предполагает перевод торговли нефтью на китайскую валюту. Создать фьючерсный контракт на корзину импортируемых в Китай сортов нефти — легко, а вот привлечь к его использованию достаточное количество производителей, перекупщиков, глобальных банков и финансовых компаний — очень сложно. Однако если ценообразование на нефть, импортируемую в Китай, будет происходить в юанях и на Шанхайской бирже Shanghai Futures Exchange, то это будет важным шагом к снижению китайской зависимости от доллара, к интернационализации юаня и к дедолларизации мировой экономики в целом. Главная заслуга китайского руководства заключается в том, что они уже смогли, вопреки ожиданиям скептиков, привлечь на Шанхайскую площадку сразу нескольких крупных игроков международного нефтяного рынка: Glencore, Trafigura, Freepoint Commodities и Mercuria. В первый же день после запуска китайского нефтяного фьючерса в Шанхае объемы торгов в некоторые интервалы превышали объемы сделок на фьючерсы нефти Brent в Лондоне, что вызвало серьезное удивление западного экспертного сообщества.